К тому времени как Джереми послали в Париж в качестве советника, Золтан уже был полноправным членом штата британской дипломатической службы.
— Что же с тобой будет, Золтан? — спросила Мэгги.
Он печально возвел глаза к потолку.
— Пока ничего не говорят, но вряд ли я им еще понадоблюсь.
— Чем займешься?
— Наверное, поеду домой, в Венгрию. Там теперь лучше, чем раньше.
Мэгги приготовила кофе на двоих в маленькой кухоньке, которую они с Джереми соорудили в своих апартаментах, чтобы не спускаться каждый раз в главную кухню, преодолевая два лестничных пролета. За все время их знакомства Золтан еще ни разу не отказался от кофе. Он любил крепкий, без молока, и курил при этом ароматную сигарету.
— Я привез из посольства коробки с вещами, — сказал он, сделав последнюю затяжку и погасив в пепельнице окурок. — Ширли решила, что вам вряд ли захочется самой разбирать стол посла. Там еще была одежда. Принести коробки в дом?
Пока Золтан возился в гараже, Мэгги решила принять душ. Она стояла под шумным потоком, к своему удивлению, наслаждаясь теплом и бодрящим массажем водяных струй. Завернувшись в полотенце, долго и пристально смотрела на себя в зеркало. Зрелище, однако, оказалось неприглядным: опухшие глаза, бледная кожа… Впрочем, так, наверное, и должна выглядеть безутешная вдова. Правда, Мэгги все-таки вынуждена была признаться себе, что печаль в ее сердце уступила место другому чувству, более похожему на гнев, и злой, лихорадочный блеск глаз отнюдь не наводил на мысли о вдовьем горе. Снова раздался звонок в дверь. Мэгги последний раз взглянула на себя в зеркало, выпрямилась и с вызывающим выражением лица накрасила губы самой яркой помадой. Она готова была не только встретить Золтана, но и смело посмотреть в лицо судьбе и всему миру.
Было принесено шесть коробок, наполненных папками, записными книжками, словарями, подставками для ручек и фотографиями в серебристых рамках, хранившими память о встречах Джереми с разными знаменитостями и сильными мира сего. Золтан почтительно повесил на спинку кресла короткое пальто и поставил под кресло пару начищенных до блеска туфель. Сложенный зонт, принадлежавший Джереми, он прислонил к дверному косяку. В руках у него был пакет.